Две судьбы в повести В. Распутина «Живи и помни»

«Андрей Гуськов понимал: судьба его свер­нула в тупик, выхода из которого нет».

В.   Распутин. «Живи и помни»

Две судьбы в повести В. Распутина. Одной из лучших книг о войне назвал В. Астафьев повесть «Живи и помни» В. Распутина, отметив её потрясающую глубо­кую трагичность. Опубликованная в 1974 году в журнале «Наш современник», она была удостоена в 1977 году Государственной премии СССР и очень скоро получила европейское признание.

Чем же объясняется такой интерес к этой повести? Прежде всего тем, что в ней идёт речь о важных событиях человеческого суще­ствования.

Война… Как много о ней написано. В нашей литературе так много говорится о тех, кто был на войне, кто испытал её на «сво­ей шкуре», что, казалось бы, трудно человеку, прикоснувшемуся к этой войне только краешком своей судьбы, сказать что-то но­вое, интересное. Но эта непричастность автора к войне обернулась в повести не изъяном, а преимуществом писателя перед теми, кто там был, потому что Распутину удалось подняться над «материа­лом». Среди книг о войне, «показавших» трагедию времени, о судьбе человека во время войны, «Живи и помни» выделяется глубиной проблемы, народностью характеров, философским по­стижением цены и смысла поступка, ставящего человека вне жиз­ни, вне доброй людской памяти.

«Живи и помни»… Вдумываясь в заголовок повести, легко со­относишь его смысл с участью Андрея Гуськова, уготовленной им самим. А как же Настёна? Можно ли её винить в том, что молчала о страшной тайне мужа, хранила её до последней минуты и унес­ла её с собой навсегда? Трагична судьба женщины, готовившейся стать матерью и погубленной своим мужем.

Попробуем ответить на эти вопросы.

Сибирская деревня Атамановка, описанная в повести, была далека от полей сражений, но эхо войны донеслось и сюда. Со­бытия развиваются в последние месяцы войны. В бане Гуськовых пропал топор и часть табака. Первая реакция Настёны — удивле­ние: «Чего же так убиваться по какой-то железяке», — мысленно упрекала она свёкра. Но этой же ночью к ней пришла страшная догадка, а через несколько дней она получила подтверждение: её муж дезертир. После госпиталя он дезертировал, испугавшись смерти. И это не сиюминутная слабость. Возвратившись в род­ные места, Андрей ведёт себя, как трус и эгоист. Он боится сда­ваться властям, хотя этим мог бы облегчить жизнь своим близ­ким. Чем объясняется поведение Гуськова?

Андрей Гуськов — искалеченная душа, жертва своего характера, своего отношения к жизни, своей «плохой памяти», своего страшного опыта, который «вдвинула» в сознание война. Особенно не дают ему покоя воспоминания о последнем бое: «недолгая и страшная схватка железа с железом, где люди вроде бы ни к чему, …наводчик орудия, заглядывающий в свой распоротый живот». И эта память толкает Гуськова не обратно на войну, а к дому, к убежищу. Но за эту злую память Андрей Гуськов платит самую высокую плату: никогда ни в ком он уже не продолжится; никто не будет помнить его. С этого момента уже неважно, что произойдёт с этим человеком. Кроме одичания, рас­пада и полного забвения, его ничего не может ожидать.

Теперь откроем последнюю страницу повести: «Опершись ко­ленями в борт, она (Настёна) наклоняла его всё ниже и ниже… и осторожно перевалилась в воду». Так трагически погибла глав­ная героиня, чудесная и светлая женщина Настёна Гуськова. Ге­роиня гибнет посреди Ангары — символический образ конца её метаний между двух берегов, двух разрушающих её «правд».

Так почему же всё-таки гибнет Настёна, хотя по всем нашим чувствам, симпатиям и антипатиям должен уйти из жизни её муж? Самоотверженность — главное свойство души Настёны Гуськовой. Она с самого начала мечтала отдавать больше, чем принимать, — на то она и женщина. П она не могла предать своего мужа, хотя и страдает от положения, в которое он её поставил: «стыдно жить, когда другой на твоём месте сумел бы прожить лучше? Как мож­но смотреть после этого людям в глаза», — укоряет себя Настёна.

Люди не осудили Настёну. Они похоронили её «среди своих, только чуть с краешку, у покосившейся изгороди. После похорон собрались бабы у Надьки на поминки и всплакнули: жалко было Настёну».

Этот короткий эпизод даёт ответ на вопрос, осталась ли На­стёна Гуськова в памяти односельчан. От себя могу добавить одно: жаль, что будут помнить её, как жену дезертира.