Обличение недотёпства в пьесе А. П. Чехова «Вишнёвый сад»

Обличение недотёпства. Каждая пьеса Чехова — это всегда произведение совершенно неповторимое, оригинальное. Читая любую из них, будь то «Чайка» или «Три сестры», «Дядя Ваня» или «Вишнёвый сад», мы сразу ощущаем атмосферу, в которой живут, страдают, любят герои.

«Вишнёвый сад» — это пьеса о родине, о мнимых, настоящих хозяевах России, о близком превращении всей страны в прекрас­ный вишнёвый сад.

Создавая эту замечательную пьесу, А. П. Чехов прежде всего представлял себе вишнёвый сад, весь в снегу белоснежных цве­тов, потом озеро, затем старинный дом Раневской и Гаева — пос­ледних отпрысков знатного рода. Их прощание с вишнёвым са­дом это прощание с жизнью, это крах дворянства.

Характеры чеховских героев сложны и многогранны, но по­чему же всё-таки мы можем «объединить» в одну «группу» таких людей, как Раневская и Гаев, Фирс и Яша, Дуняша и Епиходов? Это «недотёпы», как говорит Фирс, старый слуга.

На первый взгляд может показаться странным, как можно на­звать Раневскую, такую милую, добрую, умную женщину, «недо­тёпой». Что же такоё «недотёпство», в чём оно выражается?

Прежде всего это неприспособленность к жизни, безволие, лень, непоследовательность. Есть ли всё это у Раневской и Гаева? Бес­спорно, есть. Раневская способна сказать о себе правду, иногда очень горькую, но изменить что-то в жизни, сделать лучше для себя и для всех, кого она так любит, она не способна. Любовь к родине, к дому, к саду (что для неё как-то сливается в одно очень сильное чувство) — это умилённое созерцание, вздохи, ахи. Из-за своего безволия она не может спасти любимый вишнёвый сад и уезжает в Париж, который покинула с такой радостью несколько месяцев назад. Что с нею дальше будет, не известно ни нам, ни ей самой.

А вот перед нами Леонид Андреевич Гаев — «истинный ари­стократ». Это человек без прошлого, без настоящего, без буду­щего. Это уже какая-то пародия на человека. Если у Раневской мы ещё можем найти много хорошего, у неё всегда хватает чут­кости и такта, то у Гаева не осталось (а может, и не было) ниче­го привлекательного. Ему, по сути дела, ничего особенно не дорого, у него нет никаких стремлений либо желаний. Живя, по-видимому, уже несколько лет за счёт Лопахина, он всегда най­дёт повод оскорбить его за мужицкое происхождение. Его еже­дневная игра в бильярд о самим собой, его «философские» рас­суждения по любому поводу (например, перед шкафом) — разве это не признаки морального упадка? Быть никому не нужным, кроме Фирса, и самому ни в ком не нуждаться — разве это не приговор самому себе, своей никчёмности и младенчеству? Пре­дать всё, что, казалось бы, так дорого: сад, дом, верного Фирса — разве это не самое яркое «недотёпство»?

А. П. Чехову потрясающе удалось показать какую-то внутрен­нюю связь господ со своими слугами. Ведь Фирс, Яша, Епиходов, Дуняша — это пародии на хозяев, это целая «галерея» карикатур.

Яша — это типичный «холуй и хам», это пародия на пародию. Его «ум», «образованность», «занятость» проявляются на каждом шагу. Родную мать называет «необразованной женщиной», себя же считает достойным жить только в Париже.

Вот Епиходов — самый яркий «недотёпа», с его вечными не­счастьями, пустопорожними разговорами. Что же это за имение, где управляют Епиходовы, и каковы должны быть его господа?

Вот, наконец, Фирс — старый преданный слуга, добровольно отдавший себя в рабство господам. Он отражает аристократи­ческие замашки Гаева. Если Гаев — это «Аристократ» «с большой буквы», то Фирс — это Слуга с большой буквы. Для него главное, чтобы всё было по ритуалу: подаёт в белых перчатках, когда в доме и есть-то нечего, беспрестанно беспокоится о драгоценном здоро­вье Гаева, когда тому уже, слава богу, за пятьдесят лет.

Когда Фирса, никому не нужного, покидают в доме, он и не думает обижаться на господ, а только беспокоится, какое пальто надел Леонид Андреич, которого он, вероятно, видит последний раз. «Жизнь-то прошла, словно и не жил… Эх-ты… недотёпа!..» — говорит он о себе.

Вот так же точно прошла жизнь у всех «недотёп»: глупо, бес­смысленно. Они уходят, ничего после себя не оставив, и мы про­вожаем их смехом, ибо они уходят в прошлое и никогда больше не вернутся. На смену им приходят новые люди, новые формы жизни. Прекрасное будущее — Россия, похожая на цветущий сад, уже не за горами. И это гениально предсказывает в своей пьесе Антон Павлович Чехов.