Природа и человек М. Шолохова

Природа и человек  М. Шолохова. В мировоззренческом плане Шолохов был человеком ис­ключительно сдержанным и не торопился раскрываться перед людьми. Он предпочитал выражать себя не в обнаженном пуб­лицистическом слове, но в слове художественном, которое и было его стихией.

В ответ на просьбу литературоведа Е. Ф. Никитиной напи­сать свою автобиографию, Шолохов ответил: «Моя автобио­графия — в моих книгах ».

Тем с большим основанием Шолохов мог сказать: мое «ис­поведание веры» — в моих книгах, что он, собственно и дока­зал эпопеей «Тихий Дон».

Детально воспроизведенный быт, любовное описание дон­ской природы, которая воспринимается как полноправное действующее лицо романа, меткая образная речь, искрящаяся юмором, позволяют читателю ощутить своеобразную прелесть казачьего уклада, понять суть тех традиций, которые исстари определяли жизнь казака. Это верность воинскому долгу за­щиты Отечества от врага и мирный крестьянский труд до седь­мого пота, дающий земледельцу возможность укреплять свое хозяйство, жениться, растить детей, которым предстоит прой­ти тот же четко очерченный жизненный круг.

«Тихий Дон» вошел в историю русской литературы как яр­кое, значительное произведение, раскрывающее трагедию донского казачества в годы революции и гражданской войны. Эпопея вмещает в себя целое десятилетие — с 1912 по 1922 год. Начало романа еще не предвещает грядущих бурь и потрясе­ний. Спокойно несет свои воды величавый тихий Дон, перели­вается разноцветными красками лазоревая степь. Мирно и спокойно течет жизнь казачьего хутора Татарский, прерывае­мая разве что молвой о дерзкой связи замужней солдатки Ак­синьи Астаховой с Гришкой Мелеховым. Страстное, всепоглощающее чувство вступает в противоречие с нравст­венными устоями казачьей старины. То есть уже в начале ро­мана мы видим заявку на самобытные яркие характеры, сложные и тонкие отношения героев, их непростые судьбы. Именно в Григории и Аксинье наиболее полно и глубоко выра­зились характерные типические черты казачества, прошед­шего долгий и мучительный путь исканий и ошибок, прозрений й потерь.

Природа постоянно присутствует в действии романа, как равноправный участник событий. Тихий Дон становится мрачным и бурным, камыши могут быть местом для детских игр или убежищем для воинов, степь далеко не всегда спокой­на, она страшна во время пожарища, который легко переки­дывается на благостный покой зажиточных хуторов.

Центральное место в шолоховской эпопее занимает жизнен­ный путь Григория, эволюция его характера. На наших глазах этот норовистый, своевольный парень, веселый и простой, формируется как личность. Во время Первой мировой войны он храбро сражался на фронте, даже получил Георгиевский крест. На этой войне он честно исполнил свой долг, ибо был аб­солютно уверен в том, кто его враг. Но Октябрьская револю­ция и гражданская война разрушили все его привычные представления о казачьей чести. Он, как и все люди той бур­ной и сложной эпохи, должен был сделать свой выбор. С кем ему по пути: с белыми, которые защищают старый устоявший­ся правопорядок, стремясь восстановить монархию, или с красными, которые, наоборот, хотят разрушить старый уклад до основания, чтобы на руинах старого мира строить новую жизнь.

Григорий служит то у белых, то у красных. Как настоящий казак, который с молоком матери впитал традиции этого со­словия, герой встает на защиту страны, так как, по его мне­нию, большевики не только посягают на святыню, но и отрывают его от земли. Эти мысли волновали не только Григо­рия, но и других казаков, которые с болью глядели на неубран­ную пшеницу, нескошенный хлеб, пустые гумна, думая о том, как надрываются на непосильной работе бабы в то время, ко­гда они ведут бессмысленную бойню, начатую большевиками. Но затем Григорию приходится стать свидетелем зверской рас­правы белых с подтелковским отрядом, которая вызывает его гнев и горечь.

Но помнит Григорий и другое: как тот же Подтелков хлад­нокровно уничтожал белых офицеров. И там, и здесь нена­висть, зверства, жестокость, насилие. Это противно, омерзительно для души нормального, хорошего, честного че­ловека, который хочет трудиться на своей земле, растить де­тей, любить женщину. Но в том извращенном, смутном мире такое простое человеческое счастье недосягаемо. И герой вы­нужден жить в стане ненависти и смерти. Он ожесточается, впадает в отчаянье, понимая, что, помимо своей воли, сеет во­круг себя смерть. Он насильственно отторгнут от всего того, что дорого его сердцу: дома, семьи, любящих людей.

Вместо цельной трудовой жизни на пашне и в поле он дол­жен убивать людей за идеи, которых он не может понять и при­нять. Григорий мечется между враждующими лагерями, чувствуя узость и ограниченность противоборствующих идей. Он остро осознает, что «неправильный у жизни ход», но изме­нить его не в состоянии. Григорий понимает, что наивно цеп­ляться за старое, неутомимо, как муравей, тащить все в дом, пользуясь всеобщей разрухой, как это делает его отец. Но в то же время он не может согласиться с точкой зрения пролета­рия, который предлагает ему бросить все и бежать к красным, ибо у него ничего нет, а значит, и терять ему нечего.

Григорий же не может так просто покинуть то, что заработа­но тяжелым трудом, но и не хочет, отгородившись от всего мира, по мелочам улучшать свой быт. Он хочет докопаться до главного, понять, каковы те силы, которые взялись управлять жизнью. Его цепкий, наблюдательный крестьянский взгляд сразу отмечает контраст между высокими коммунистически­ми лозунгами и реальными делами: хромовые сапоги красного командира и обмотки рядового «Ванька». Если всего через год в глаза бросается имущественное расслоение Красной Армии, то после того, как советская власть укоренится, равенство окончательно исчезнет. Эти иронические рассуждения Меле­хова поражают точностью предвидения, когда из советских чиновников сформировался новый господствующий класс — партийная номенклатура. Но, с другой стороны, Мелехову во время службы в белой армии больно и унизительно слышать презрительные слова полковника о народе.

Перелистывая страницы романа-эпопеи, вчитываясь, врас­тая в непривычный уклад казачьей жизни, начинаешь пони­мать, что описания природы все же второстепенны и только лишний раз подчеркивают стилистическое мастерство автора. Главное — человек. Человек, который стремится трудиться на своей земле, растить детей, любить женщину в «родимой сте­пи под низким донским небом!»

Иначе сложился роман «Поднятая целина». Он был траги­ческой попыткой воспеть невоспеваемое, идеализировать дей­ствительность. В ней наглядно проявилось противоречие между большим художественным талантом и сковывающей его идеологической схемой, которая отразилась и в компози­ции романа. Вспомним его начало. Почти одновременно в Гре- мячий Лог въезжает казачий есаул Половцев, враг советской власти, который пытается вовлечь хуторян в контрреволюци­онное восстание, и слесарь Давыдов с благородной и гуманной миссией — создать в Гремячем Логу крепкий колхоз. Контра­стность целей идейных противников подчеркивает то, что ко­варный враг Половцев скачет в хутор ночью, трусливо скрывая свое лицо. Ясным, солнечным днем приезжает в Гре- мячий Лог коммунист Давыдов. Эта зримая деталь должна была наглядно продемонстрировать низость целей одного ге­роя и благородство другого.

Уже говорилось, что природа постоянно присутствует в дей­ствии романа, как равноправный участник событий. И в то же время остается как бы фоном, аранжировкой, декорациями, когда в игру вступают главные действующие лица — люди.

В «Поднятой целине» много живописных картин народной жизни, поэтических описаний донской природы, неповтори­мого юмора. Но, несмотря на это, общий колорит эпохи, изо­браженной в романе, вызывает отнюдь не оптимистическое ощущение. И не только потому, что страницы романа, образно говоря, залиты кровью: за 8 месяцев, в течение которых про­исходит действие, погибают 11 человек, — а потому, что боль­шой художественный талант Шолохова постоянно вступал в противоречие с узостью идеологической схемы. Автор даже избегает разговора о конкретных результатах деятельности колхоза.

Например, здесь нет ни слова об урожае, то есть автор как бы стыдится в полный голос трубить о победе колхозного строя. Поэтому представление о торжестве политики партии в деревне создавалось во многом благодаря названию. Жизнь крестьянства сравнивалась с необработанной, нераспаханной целиной, таящей в себе могучие силы и возможности. Такие силы, безусловно, были в обществе. И сейчас они пробиваются наружу, чтобы понять и переосмыслить трагедию переломно­го времени, круто изменившую сложившийся жизненный ук­лад.

Закончить сочинение хочется обращением к рассказу, кото­рый правильней назвать эпопеей, ибо что такое «Судьба чело­века», как не изображение судьбы народа в переломный момент? Андрей Соколов представительствует от всего наро­да. Его исповедь составляет сюжетный центр произведения.

На страницах рассказа сталкиваются две жизненные пози­ции. Первую можно выразить словами Соколова: «Одному-то и курить, и помирать тошно». Вторую — словами Крыжнева: «Своя рубашка к телу ближе». Происходит столкновение идеи национального единства и идеи, которая это единство разру­шает.

Неосознанное чувство собственного достоинства заставляет героя поступить так, и именно так: «…хотя я и с голоду поми­рал, но давиться ихней подачкой не собираюсь, у меня есть свое, русское достоинство и гордость, и в скотину они меня не превратили, как ни старались».

История Соколова становится обвинением войне, «искале­чившей, исказнившей человека». Здесь сразу же вспоминает­ся портрет главного героя рассказа, нарисованный Шолоховым в начале произведения: «большие темные руки», «глаза, словно присыпанные пеплом, наполненные неизбыв­ной тоской». Перед нами метафора, усиленная гиперболой.

Глаза — отражение души, и мы понимаем, что у Соколова внутри все словно перегорело.

Здесь нельзя не вспомнить слова М. Лотмана: «История проходит через дом человека, через его частную жизнь, судь­бу. Не титулы, ордена или царская милость, а «самостояние Человека» превращает его в историческую личность».