Русская деревня в изображении В. П. Астафьева

Русская деревня в изображении В. П. Астафьева. В. П. Астафьев родился в 1924 г. в Красноярском крае. Детство — труднее не придумаешь. Мальчику было всего семь лет, когда погибла его мать. Она утонула в Енисее. Памяти матери, Лидии Ильиничны, он посвятит повесть «Перевал». А много позднее, став уже известным писателем, скажет с горькой сыновней любовью: «И лишь одно я просил бы у своей судьбы — оставить со мной маму. Ее мне не хватало всю жизнь…»

После шестого класса средней школы Астафьев поступил в железнодорожную школу ФЗО, окончив которую, некоторое время работал составителем поездов. Осенью 1942 г. Астафьев ушел добровольцем на фронт. Семнадцатилетний рабочий Виктор Астафьев попал на передовую, в самое пекло войны. Воинское звание — рядовой. И так до самой победы: шофер, артразведчик, связист. Его дважды ранят, контузят. Словом, на войне как на войне.

После войны много профессий сменил будущий писатель: был и слесарем, и чернорабочим, и грузчиком, и плотником в вагонном депо, и мойщиком мясных туш на колбасном заводе, пока в 1951 г. в газете «Чусовской рабочий» не был опубликован его первый рассказ. И Астафьев стал литературным сотрудником газеты.

Астафьев заканчивает Высшие литературные курсы. В середине пятидесятых годов известный критик Александр Макаров уже говорил об Астафьеве: «Для него характерны размышления о нашей жизни, о назначении человека на земле и в обществе и его нравственных устоях, о народном русском характере… по натуре своей он моралист и поэт человечности».

Поначалу Астафьев начал писать прозу (от рассказов до романа «Тают снега») в том ее понимании, какое он застал в советской литературе ко времени своего художественного и мировоззренческого становления. Умнее времени не будешь, особенно если позади у тебя сиротское деревенское детство, детский дом, ФЗО, война да голодный быт. Чтение, конечно, тоже было. Читал он всегда много. И были в этом детском и юношеском списке, конечно, и Горький, и Шолохов.

Много позже, в «Зрячем посохе» — благодарной книге о своем лучшем незабвенном учителем А. Н. Макарове — в ответ на укор критика в незнании Чехова Астафьев не без досады заметит: «Естественно, что и в чтении я не мог «подбортнуться» к тихому Антону Павловичу, ибо рос на литературе сибиряков: Петра Петрова, Вячеслава Шишкова, Лидии Сейфуллиной, Всеволода Иванова… Бунина открыл для себя лишь в сорок лет, по не зависящим от меня причинам».

В 1978 г. Астафьеву была вручена государственная премия СССР. Астафьев является видным деятелем современой литературы. Его произведения признаны общественностью и пользуются популярностью у читателей.

«Последний поклон» написан в форме повести в рассказах. Сама форма подчеркивает биографический характер повествования: воспоминания взрослого человека о своем детстве. Воспоминания, как правило, ярки, но не выстраиваются в единую линию, а описывают отдельные случаи из жизни.

И все-таки «Последний поклон» не сборник рассказов, а единое произведение, так как же его элементы объединены одной темой. Так о чем же это произведение? Это произведение о Родине, в том значении, как понимает ее Астафьев. Родина для него — это русская деревня, трудолюбивая, не избалованная достатком; это природа, суровая, необыкновенно красивая — мощный Енисей, тайга, горы. Каждый отдельный рассказ «Поклона» раскрывает отдельную черту этой общей темы, будь то описание природы в главе «Зорькина песня» или детских игр в главе «Гори, гори ясно».

Повествование ведется от первого лица — мальчика Вити Потылицына, сироты, живущего с бабушкой. Отец Вити — гуляка и пьяница, семью бросил, мать трагически погибла — утонула в Енисее. Жизнь Вити протекала как у всех деревенских мальчиков — помощь старшим по хозяйству, сбор ягод, грибов, рыбалка, игры.

Главная героиня «Поклона» — Витькина бабушка Катерина Петровна именно потому и станет нашей общей русской бабушкой, что соберет в себе в редкой живой полноте все, что еще осталось в родной земле крепкого, наследного, исконно родного, что мы про себя каким-то внесловесным чутьем узнаем как свое, будто всем нам светившее и заранее и навсегда данное. Ничего писатель в ней не приукрасит, оставит и грозу характера, и ворчливость, и непременное желание все первой узнать и всем в деревне распорядиться (одно слово — Генерал). И бьется, мучается она за детей и внуков, срывается в гнев и слезы, а начнет рассказывать о жизни, и вот, оказывается, нет в ней для бабушки никаких невзгод: «Дети родились — радость. Болели дети, она их травками да кореньями спасала, и ни один не помер — тоже радость… Руку однажды выставила на пашне, сама же и вправила, страда как раз была, хлеб убирали, одной рукой жала и косоручкой не сделалась — это ли не радость». Это общая черта русских женщин, и черта именно христианская, которая при истощении веры так же неотвратимо истощается, и человек все чаще предоставляет счет судьбе, меряя зло и добро на ненадежных весах «общественного мнения», подсчитывая страдания и ревниво подчеркивая свое милосердие. В «Поклоне» же все еще древне-родное, колыбельное, благодарное жизни и этим все вокруг животворящее.

Надо заметить, что такой образ бабушки не единственный в литературе, например, встречается он у Горького в «Детстве», его Акулина Ивановна очень похожа на Катерину Петровну Астафьева.

Но вот в жизни Витьки наступает переломный момент. Его отправляют к отцу и мачехе в город учиться в школу, так как в деревне школы не было.

И когда бабушка ушла из повествования, начались новые будни, все потемнело, и явилась в детстве такая жестокая страшная сторона, что художник долго уклонялся от того, чтобы написать вторую часть «Поклона», грозный оборот своей судьбы, свое неизбежное «в людях». Не случайно последние главы «Поклона» были закончены лишь в 1992 г.

Вторую часть «Поклона» порою корили за жестокость, мстительность. Какое мщение? При чем тут оно? Художник вспоминает свое сиротство, изгнанничество, бездомность, общую отверженность, ненужность в мире не для того, чтобы теперь победительно восторжествовать: что, взяли! — или чтобы вызвать сочувственный вздох, еще раз припечатать бесчеловечное время. Это все были бы задачи слишком чужие исповедному и любящему астафьевскому дару. Считаться и мстить, вероятно, можно тогда, когда сознаешь, что живешь невыносимо по чьей-то очевидной вине. А разве маленький, цепкий герой «Поклона» Витька Потылицын что-то расчетливо сознавал? Он только жил, как умел, и увертывался от смерти и даже в отдельные минуты умудрялся счастливым быть и красоту не пропустить. И если кто и срывается, то это не Витька Потылицын, а Виктор Петрович Астафьев, который сейчас из дали лет и понимания со смятением спрашивает мир: как могло случиться, что дети оказались поставлены в такие условия существования?

Он не себя жалеет, а Витьку, как свое дитя, которое сейчас может защитить только состраданием, только желанием разделить с ним последнюю картошку, последнюю каплю тепла и каждый миг одиночества. И если Витька выбрался тогда, то благодарить надо опять же бабушку Катерину Петровну, которая молилась за него, достигала сердцем его страдания и из дальней дали неслышно для Витьки, но спаси тельно смягчила его хоть тем, что успела научить прощению и терпению, умению разглядеть в полной мгле даже и малую крупицу добра и держаться этой крупицы и благодарить за нее.

Русская деревня в изображении Астафьева предстает перед нами как светлый образ Родины. Из воспоминаний взрослого человека о событиях детства выпадает большинство отрицательных моментов, за исключением, быть может, самых резких. Именно поэтому астафьевская деревня так духовно чиста и красива. Этим она и отличается от деревни, изображаемой другими писателями, например Солжени-циным, у которого деревня — полная противоположность астафьевской: нищая, живущая только одним — прожить бы, не умереть с голоду, не замерзнуть зимой, не дать соседу получить то, что мог бы получить сам.

Произведения Астафьева потому и находят отклик в душах читателей, что многие так же понимают и любят Родину и хотят видеть ее такой же светлой и чистой, как видит Россию автор.

Добавить комментарий