Свет в поэзии И. Бродского

«…пока мне рот не забили глиной из него раздаваться будет лишь благодар­ность».

И. Бродский

Свет в поэзии И. Бродского. Иосиф Бродский — новая эра в истории русской поэзии. Поэт, творивший в XX веке, он безусловно поэт XXI столетия.Он вы­вел русскую поэзию из тупика авангардизма и бессмысленности, доказав, что даже перечисление предметов уже поэзия, если задело взялся Поэт.

«Страницу и огонь, зерно и жернова, секиры острие и усечённый волос —Бог сохраняет всё: особенно — слова прощенья и любви, как собственный свой голос».

Мир, в котором живёт поэт, огромен, его знания истории и по­эзии ошеломляющи. История уже в названиях стихов: «К Лико- меду, на Скирос», «Дидона и Эней», «Одиссей Телемаку», «Двад­цать сонётов Марии Стюарт». Прошлое и настоящее в стихах Бродского взаимосвязаны. В «Письмах римскому другу», как бы переводе из Марциала — сегодняшний день с его жестокостью и проблемами:

«Как там в Ливии, мой

Постум, — или где там?

Неужели до сих пор еще воюем?»

Бродский наш современник, он видел мир таким, каким видим его и мы, но рассказал о нём так, как это под силу только поэту. В его стихах птицы кричат пилигримам, «что мир останется пре­жним», «ослепительно снежным и сомнительно нежным», «оста­нется лживым и останется вечным». И задачу поэта Бродский видит не в том, чтобы изменить его, что, по-видимому, невозможно, а понять и принять.

«И быть на земле закатом,

И быть на земле рассветом,

Удобрить ее солдатом,

Одобрить ее поэтом».

Свет — он существует в мире. Нужно только увидеть его и назвать, что и делает Бродский:

«на исходе тысячелетья, в Риме я вывожу слова «факел», «фитиль», «светильник».

«Римские элегии» — это не просто поэтический рассказ о пребы­вании в Риме. Это и ироничный взгляд на себя, «я певец дребедени, лишних мыслей, ломаных линий», «мы вряд ли боги в миниатюре».

Здесь щемяще звучит тема быстротечности жизни человека. Что такое отрезок человеческой жизни по сравнению с Вечным горо­дом, над которым время не властно:

«Крикни сейчас «замри» — я бы тотчас замер, как этот город сделал от счастья в детстве».

Как и у римских поэтов, у Бродского рефреном звучит мотив не­случайности прихода в этот мир и благодарности за жизнь на земле: «Наклонись, я шепну Тебе на ухо что-то: я благодарен за всё; за куриный хрящик и за стрекот ножниц, уже кроящих мне пустоту, раз она — Твоя».

Главный свет в жизни Бродского — это свет веры, свет Виф- лиемской звезды. Следуя традиции пастернаковской «Рождествен­ской звезды», Бродский пишет свою «Рождественскую звезду», но поэт при этом предельно лаконичен:

«…из глубины Вселенной, с другого его конца, звезда смотрела в пещеру, и это был взгляд Отца».