Жизнь праведницы (по рассказу А. И. Солженицына «Матрёнин двор»)

Жизнь праведницы. Удивительными людьми держится мир. Встречаются такие люди редко. Но тот, кому посчастливится на своём жизненном пути встретиться хотя бы с одним из них, внутренне преображается: ста­новится лучше, чище, добрее. Такая встреча заставляет внимательнее приглядываться к людям, вслушиваться в их голоса, вдумываться в их поступки и находить в них скромную, часто неяркую, но по- своему неповторимую, удивительную красоту.

Это правда: не место красит человека, а человек — место. И неважно, кто этот человек — прославленный герой, гениальный учёный или простая крестьянка, которая и говорит-то на непри­вычном для нас диалекте.

Живёт в деревушке Тальново пожилая женщина Матрёна Ва­сильевна. Историю знакомства и недолгого общения с нею пове­дал нам герой-рассказчик, человек трудной судьбы, школьный учитель Игнатич, ставший её квартирантом.

Наблюдательный и гуманный писатель (рассказ автобиогра­фичен) открыл в Матрёне такую человеческую красоту, что ре­шил назвать свой рассказ о ней очень многозначительно: «Не стоит село без праведника». Здесь очень важно слово «стоит». Матрё­нин характер понят как нравственный фундамент, на котором «стоит», держится человеческая жизнь, и не только в деревне.

А.   И. Солженицын, продолжая прекрасные традиции русской классики, — вспомним некрасовских Матрёну Тимофеевну, Ори- ну, мать солдатскую, безымянную жницу («В полном разгаре страда деревенская»), тургеневскую Лукерью («Живые мощи») и многих других, — воссоздаёт незабываемый облик, неповторимую инди­видуальность. Перед нами, как живая, предстаёт прекрасная жен­щина-праведница, носительница настоящей, а не надуманной на­родности, не оценённая, не понятая ни родственниками, ни одно­сельчанами.

Матрёна Васильевна необразованна, книг не читает, бесхозяй­ственна, даже не очень аккуратна, но какая это чистая, светлая душа! Как правдива, добра, как отзывчива, а главное — как бескорыстна!

Нелегко живётся больной одинокой старой женщине. Сена для одной-единственной козы накосить негде. Ещё труднее раз­живаться топливом: продавать торф местным жителям было «не положено», вот и приходилось женщинам собираться группами для смелости и носить торф тайком в мешках. Тяжело Матрё­не. «Спина у меня никогда не заживает, — признаётся она по­стояльцу. — Зимой салазки на себе, летом вязанки на себе, ей- богу правда». К тому же страшно: вдруг задержат или придут с обыском. Кто защитит?

Ведь одна-одинёшенька осталась она на свете: шестеро детей умерли младенцами, муж с войны не вернулся. Но эта обездолен­ная женщина забывает о себе, откликаясь на чужую нужду, и по­могает людям всегда бескорыстно. Ни одна пахота в деревне, ни одна уборка урожая не обходились без неё. Ни родственницам, ни соседкам не могла она отказать в помощи, часто отставляя для этого собственные дела. А как искренне радуется она чужому хорошему урожаю, хотя у самой на скудной песчаной почве никогда такого не бывало.

Ничего не имея, Матрёна умеет щедро отдавать. Она сму­щается, волнуется, стараясь угодить своему постояльцу, отдель­но варит для него «картовь» покрупнее — это лучшее, что у неё есть.

Многое о жизни Матрёны мы узнаём от неё самой. О своей жизненной трагедии — оборванной любви, смерти детей, гибели мужа — она рассказывает спокойно, смирившись со своей участью, не ропщет на судьбу. Более того, находит в себе душевные силы, чтобы воспитать, вернее, напитать материнской любовью Киру — дочь человека,’ которого любила когда-то. Кире отдаёт она горни­цу, хотя нелегко решиться ломать дом, в котором прожила сорок лет. Для неё самой это означает конец жизни, но не жалко ей «гор­ницу, стоявшую без дела, как вообще ни труда, ни добра своего не жалела Матрёна никогда», ведь вся она — не для себя, а для людей. Ключ к пониманию характера этой удивительной женщи­ны даёт она сама, объясняя, почему, не дождавшись с германской войны Фаддея, вышла замуж за брата его, Ефима: «Мать у них умерла… Рук у них не хватало». Способность сострадать — выс­шее проявление человечности, и этой способностью Матрёна на­делена с избытком.

Смирившись со своей судьбой, она живёт не как все: наруша­ет неписаные правила, сложившиеся устои трудной, а часто и жестокой деревенской жизни. Работая на других бесплатно, она не скопила имущества. Единственное в жизни пальто, перешитое из старой шинели, грязно-белая коза, колченогая кошка, фикусы — вот и всё.

Не оценили, даже осуждали её односельчане. «Не гналась за «обзаводом», — говорит золовка, — и не бережная, и даже поро­сёнка не держала… и глупая, помогала чужим людям бесплатно».

Но те немногие, кто оценил чистую душу и человечность Мат­рёны, любили её. Сын Фаддея был очень привязан к своей тётке; безутешна после её гибели воспитанница Кира.

Погибла в результате несчастного случая… Да, это так, хотя это несчастье породили человеческая жадность, алчность, эгоизм — всё то, что самим своим существованием отвергала Матрёна.

Но праведники не уходят бесследно. Ведь если хоть одному че­ловеку помогла эта жившая по совести труженица и бессребреница унять сердечную боль, очистить душу, значит, она уже праведница.

Матрёна оставила светлый след в душе Киры, своему посто­яльцу Игнатичу вернула веру в доброту и благородство.

Автор вовлекает читателя в размышления о том, что такое че­ловеческая красота, которой была так щедро наделена Матрёна. «У тех людей лица хороши, кто в ладах с совестью своей, — под­чёркивает он. — Все мы жили рядом с ней и не поняли, что есть она тот самый правеДник, без которого, по пословице, не стоит село. Ни город. Ни вся земля наша».